Априори однако

Априори однако, причина, кажется, направляется хорошо к юристам. Для большинства из них, у прямой натуры нет сегодня очень хорошей печати. Справедливо или нет, там увидена неясная идеология, без реальной полезности для практика и который, в теоретическом плане, совершает серьезное противоположное направление скрывать существенную часть права, его принадлежность культурному миру. Право изготовлено человеком, не по природе. Их рациональность не происходит из адекватности предшествующему, божественному порядку или нет, но из того, что можем благодаря сравнительному исследованию, от этого одновременно освобождать константы и законы эволюции: это - гол юридической антропологии.
Другой путь причины - но эта - тупик: эволюционизм. В то время как эта теория, господствующая в конце XIX-ого века в социологии, обрушилась в начале XX-ого века, она внушает более или менее отчетливо большую часть настоящих юристов. Была бы рациональность диахронического типа, неизбежно ведущая все общества, и в общих чертах теми же этапами, от простого к сложному. Итак, антропология показывает характер, очень относящийся к этому строительству. Аборигены Австралии выработали систему родства, намного более усложненную чем нашу, в то время как был долго увиден в качестве них прототип "первобытных людей". И мифология Dogon сложна не меньше чем мифология Dogon греков...
Но именно в структурной области юридическая причина, кажется, торжествует сегодня. Во Франции, доктрина Kelsen об иерархии норм очень с большим отрывом получена. Она эффективна: его sectateurs подчеркивают, что она действительно отчитывается в функционировании юридической системы. То, что не мешает одному из его наиболее открытых сторонников, D. de Bechillon, спрашивать себя, почему наша юридическая культура не думает о праве, иначе чем в этом типе иерархической схемы, с большим отрывом основанном на отводе многократного и плюрализма. Но очевидный триумф рационализма должен быть недооцененным несколькими строгими бемолями. С одной стороны, как это замечает г. Дельма-Марти, чистые линии пирамиды, kelsenienne, нарушаются перед нашими глазами. Она подчеркивает прерывистость процесса порождения норм, dûe в отдаче закона в пользу юриспруденции, во вмешательстве европейского права в государственных законодательствах, в сосуществовании, не-иерархизированном между автономными Верховными судами согласно внутреннему праву как в европейском праве (разобщенность права Европейского сообщества и права европейского Соглашения прав человека). Настоящая complexification права следовательно изменила бы анатомию корпуса, kelsenien. С другой стороны, нео-либеральная философия критикуется связь между рациональностью, законом и Государством, характеристика французской доктрины. Для F.A. Hayek (1899-1992), причина должна признать свои границы: “ Чтобы обеспечивать также эффективную причину насколько возможно надо сознавать границы власти причины, и помощника, которого мы встречаем процессов, которые ускользают от нашего внимания ” право предшествующее закону, и шире чем он. Надо его вычесть из правил человеческого поведения, которые только действительно выражают рациональность и справедливость. Обычай реабилитируется, но в диахронии: правопорядок спонтанно прилаживается, каждый раз, когда необходимое, в зависимости от истории. Иначе говоря - и юридическая антропология это подтверждает другими странами, обычай - меньше "незапамятная" традиция чем настоящий способ правового производства.
Подъем различных теорий юридического плюрализма создает другой отказ юридического рационализма в своем размере, uniformisante. До сих пор главным образом влиятельный в Северной Америке (он осваивается лучше в стране Common Law, которые révèrent меньше законодателя чем континентальную Европу), он уже несколько лет был показан и обсужден во Франции, в то время, как он объединяет мировую общность антропологов права. Через различные подходы, плюрализм оспаривает французское уравнение между правом и Государством и поддерживает, что в некоторых условиях, социальная группа может породить право, параллельно или даже противостой Государству. Многократный, иногда противоречивый, следовательно проникают в право, ставящее снова под вопрос активный компонент удаления противоположностей, дорогой Аристоту и Kelsen. Это ценой некоторого релятивизма, иногда резко раскритикованного. Наша речь не состоит в том, чтобы здесь входить в это обсуждение. Важное находится в акте: классический рационализм сегодня господствующий во Франции, но его господство не неоспоримо. Поскольку некоторые эмпирические знаки, кажется, показывают хорошо относящуюся неэффективность. В XX-ом веке, кодификации уменьшились (все ревизионные проекты Гражданского кодекса потерпели неудачу) если это государствах не в новых рожденных деколонизации, которые увидели в кодексах инструменты юридической современности прежде чем констатировать границы. Другой знак, знак подъема сравненного права, который очень хорошо не освоился до сих пор никогда во Франции. Рискуем конечно там находить то, что ищем там: сторонники унификации совпадение правил, сторонники разнообразия его иллюстрация. Но необходимость хода доказывает по крайней мере доступ права на некоторую полифонию.
Музыка XX-ого века обрабатывает причину подобно?